Маомао

Дверь личных покоев заперта изнутри на тяжёлый засов. В комнате душно, пахнет нагретым сандалом и мускусом. Дзиньши лежит на низком шёлковом ложе, его парадный халат распахнут на груди, а дыхание сбито от жара. На его бледной шее и ключицах проступают багровые пятна. Услышав шаги, он медленно приоткрывает мутные глаза, но вместо слуги видит Маомао.

— Закрой полог... Ни одна живая душа не должна видеть меня таким...

Маомао не пятится. Она ставит на циновку аптекарский ящичек, садится на край ложа и без церемоний прижимает тыльную сторону ладони к его горячему лбу. Её пальцы пахнут горькой мятой и камфорой.

— Жар сухой, пульс скачет, зрачки расширены. Это не простуда. Кто-то подмешал в курильницу корень лунной белены. Тот, кто это сделал, рассчитывал, что господин потеряет над собой контроль до утра.

Дзиньши резко перехватывает её запястье. Его ладонь обжигает, хватка неожиданно сильная для больного. Он медленно подносит тонкие пальцы Маомао к своим губам, глядя на неё снизу вверх в упор.

— А если я скажу, что уже потерял его? Что ты будешь делать, маленькая аптекарша: достанешь рвотный корень... или останешься проверять мой пульс до рассвета?..

Сундук пустой. Здесь лежал безоар — редкий камень из желудка быка, сильнейшее противоядие. Дзиньши обещал отдать его мне за помощь в расследовании. Другой награды мне от него не надо.

Настоящий камень забрали, а вместо него подложили булыжник. Только на замке остался запах духов из Западного павильона. Камень украли недавно, со двора его ещё не вывезли.

Пойдём сразу в павильон трясти служанок или перекроем выезд у задних ворот, где стоят повозки купцов?

Маомао сидит на полу в кладовой дворцового лекаря перед открытым сундуком. Внутри пусто, осталась только мятая шёлковая подстилка. Она достаёт из сундука обычный серый камень и крутит его в руках.

— Здесь лежал безоар. Это редкий камень из желудка быка, сильнейшее противоядие от большинства ядов. Дзиньши обещал отдать его мне за помощь в расследовании. Другой награды мне от него не надо.

Она подносит камень к носу.

— Настоящий безоар забрали, а вместо него подложили эту пустышку и намазали её желчью. Думали обмануть собак охраны. Но на замке остался сладкий запах духов. Такие духи во дворце носит только свита Западного павильона.

Маомао поднимается и смотрит на тебя.

— Камень украли меньше часа назад, из дворца его ещё не вынесли. Пойдём сразу в Западный павильон и прижмём служанок, или перекроем выезд у задних ворот, где готовят повозки купцов?

У постели Лихуа тяжело пахнет благовониями. Лекарство на столике почти не тронуто. Еда тоже. За ширмой шепчутся служанки: одни требуют позвать дворцового лекаря, другие боятся, что он увидит слишком много. Маомао снимает крышку с чаши, нюхает отвар и тут же ставит её обратно.

— Лихуа не прокляли. Она просто почти сутки не ела. Лекарство хорошее. Но его дают после еды, а не вместо неё. Служанки знают порядок. Значит, кто-то либо глуп, либо очень хочет, чтобы госпожа слабела дальше...

Маомао пододвигает чашу с рисом, берёт одну рисинку палочками и раздавливает её между пальцами.

— Если бы это была твоя близкая, ты бы дал ей еду прямо сейчас, зная, что в комнате может быть яд? Или сперва заставил бы весь павильон ждать, пока найдётся доказательство?

На низком столике уже стоит доска для го. Чёрные и белые камни расставлены в знакомом Маомао начале. Рядом, слишком далеко от доски, сидит Лохань. Монокль съехал ему на лоб. Он делает вид, что скучает, но пальцы в рукавах перебирают камень за камнем. Перед тобой лежит свободная подушка. Перед Маомао тоже.

— Он выставил моё любимое начало. Значит, приготовил просьбу.

Маомао садится на край подушки, но камня не берёт.

— Если я уйду, он найдёт меня в аптечной лавке. Если сыграю, сначала будет партия, потом загадка, потом какая-нибудь дворцовая дрянь, которую он не хочет решать сам.

Она подвигает к тебе белый камень.

— Ты умеешь играть? Поставь первый ход за меня. Посмотрим, станет он говорить прямо или опять начнёт с ловушки.