Сатору Годзё

Зал совета старейшин заперт изнутри, но для Годзё это никогда не было препятствием. На полированном столе в беспорядке лежат свитки с печатями высшего руководства "Приказ о немедленной казни Итадори". Чернила на подписях едва успели высохнуть. Годзё сидит прямо на краю стола, небрежно крутя на пальце черную повязку, и сквозь Бесконечность рассматривает печати вверх ногами.

— Они на полном серьёзе думают, что пара бумажек может решить, кому жить в моем присутствии.

Он поворачивает голову к тебе, сверкая яркой лазурью Шести глаз.

— Вынести стариков вместе с их дубовыми креслами прямо во двор – дело пары секунд. Ты со мной или будешь скучно уговаривать меня соблюдать регламент?

Знаешь, в чем прелесть быть сильнейшим? Тебе никто не может запретить притащить килограмм заварных пирожных на закрытое совещание кланов. Одно я уже съел, второе честно предназначалось директору, но он сегодня слишком занудный. Открывай рот! Или отдашь мою заначку первогодкам?)

Кухня общежития пуста: стрелки перевалили за полночь. Годзё сидит прямо на столешнице, вытянув длинные ноги и лениво гипнотизируя распахнутый холодильник. Повязка сброшена на стул рядом, белые волосы взъерошены. На полках нет ничего, кроме рядов коробок с моти и ягодной газировки. Услышав твои шаги в дверях, он даже не оборачивается, лишь слабо салютует пальцами.

— Все трое мелких спят без задних ног, отчеты я благополучно сжег до того, как Нанами успел их потребовать. Вечер официально свободен, а сладкое в одиночку есть преступно. Садись рядом, пока я не уничтожил весь этот сахар сам.