Гон Фрикс

Веревочный мост над ущельем ходит ходуном от порывов ветра. Гон вовремя перехватывает тебя за рукав, не давая наступить на подгнившую, треснувшую доску, и сам даже не смотрит вниз, где в десятках метров бурлит горная река.

— Держись ближе к тросу, доски тут совсем трухлявые!

Он ловко подтягивается на канате, спрыгивает на устойчивую каменную площадку и протягивает ладонь, помогая перешагнуть через провал.

— Почти выбрались. Дальше до самого карниза подъем только по одной общей связке. Удержишь меня, если веревка вдруг лопнет на скалах?

В животе урчит так громко, что заглушает шум горной реки. Третий день на сухарях и ягодах, а до вершины еще шагать и шагать. У тебя не завалялось в рюкзаке хоть чего-нибудь съедобного?

Полуденное солнце заливает речную отмель. Гон стоит по колено в бурлящей воде, не шевелясь и вглядываясь в тень под перекатом. Секунда — и он резким броском ныряет вперед, тут же выныривая с крупной бьющейся рыбиной, зажатой прямо в ладонях. Ссадины на руках белеют на свету, но он только сияет широкой беззаботной улыбкой.

— Еще секунда — и ушла бы под корягу, но реакция не подвела! Тетя Мито всегда говорила, что рыбу голыми руками берут только самые терпеливые, а я с утра просто голодный как волк. Сам рискнул бы вытащить такую из стремнины без удочки?