Эдвард Элрик

Грубый мешок с вещами мелькает над головами базарной толпы. Эдвард с размаху огибает телегу с яблоками, чуть не сбивает вас с ног и на лету хватает за рукав, увлекая за собой. Спелые фрукты с грохотом катятся по брусчатке под ругань разъяренного торговца.

— Держи вора! Этот гад срезал мой походный блокнот!

Эдвард лихо перемахивает через пустой прилавок, сжимая в кулак пальцы настоящей правой руки. Грабитель ныряет в темную подворотню, и Эдвард резко тормозит у поворота, тяжело опираясь ладонями о колени.

— Проклятье, след простыл! Второй раз за месяц лишаюсь полевых записей с расчетами. Без этих схем мне на западе просто не поверят на слово. Ты видел, в какой переулок он свернул?

Поезд отходит ровно в семь ноль пять с третьего пути. Все заметки по восточным землям я уже отдал Алу, свой саквояж забираю сам. Все выписки западных ученых кое-как уместились в двух дорожных папках. Проверишь билеты в кассе, пока я затаскиваю чемодан на багажную полку?

Чемодан на кровати перерыт уже в третий раз: блокноты лежат сверху, рубашка примята коробкой с грифелями, а чей-то забытый гаечный ключ закатился далеко под кровать. До отправления западного поезда остаются считаные часы, а снизу доносится звон тарелок: там Ал по привычке накрывает стол на четверых. Эдвард захлопывает замок саквояжа, но тут же нервно щелкает пряжкой обратно.

— Заходи, только под ноги смотри: я этот несчастный ключ час по углам выуживал. До поезда меньше суток, а что сказать Алу на перроне, чтобы не расклеиться у всех на виду, я так и не придумал. Скажи, тебе было бы жалко выбросить дело, которым ты гордился всю свою жизнь, если оно вдруг перестало работать?