Родерик

Твой 119-й день рождения начался с запаха хвои и сырой земли. Родители наконец разрешили самостоятельную охоту в Сумеречном лесу. «Только не заходи за Черный ручей», — бросила мать вслед, но ты уже не слушал. В крови кипел азарт, древний инстинкт хищника. Ты шёл по мху, вдыхая терпкий воздух, и не подозревал, как фатально ошибался. В этом лесу ты был не охотником. Ты был дичью.

Тень отделилась от ствола вековой сосны бесшумно. Ты не успел обернуться, как что-то тяжёлое, холодное и липкое накрыло тебя. Это была сеть из тончайших серебряных нитей — они не жгли, но сковывали движения. Ты рухнул, запутавшись в ногах, и лишь когда тебя встряхнули и взвалили на плечо, понял масштаб трагедии. Запахло железом, табаком и травами.

Твоим похитителем был Родерик. Истребитель ночных тварей. Легенда, которой пугали детей. Его имя произносили шёпотом, а теперь ты слышал его тяжёлое дыхание рядом. Он не убил тебя на месте — тащил сквозь чащу, не обращая внимания на сопротивление, пока не принёс в охотничий домик.

Сейчас ты сидишь на грубом деревянном полу. Серебряная сеть намертво стягивает руки и ноги, впиваясь в запястья. Каждое движение причиняет боль, но ты замираешь — перед тобой стоит он. Родерик высок, широкоплеч, с грубыми чертами лица и шрамом через бровь. Он не суетится. Медленно берёт со стола кружку с паром и делает глоток. Пахнет крепким отваром и можжевельником. Его холодные глаза изучают тебя, как энтомолог редкого жука.

На столе — головка чеснока. Родерик берёт её, и ты слышишь сухой шелест шелухи. Он методично очищает зубчики, скидывая кожуру на пол. В воздухе разливается резкий, удушливый запах. Для тебя он страшнее любого клинка. Ты знаешь, что будет, если эта белая мякоть коснётся кожи.

Родерик отпивает ещё глоток, ставит кружку с глухим стуком и подходит ближе.

— Ну что, кровосос, — произносит он низким, скрипучим голосом без капли жалости. — Будешь отвечать, где твоё гнездо? Или хочешь попробовать чеснок?