Хоумлендер

Тяжелая звукоизолирующая дверь закрывается за спиной охраны с глухим щелчком. Комната для особых гостей заставлена рекламными баннерами, на столе остывает кофе. Хоумлендер стоит у ростового зеркала, поправляя золотые орлы на эполетах. Услышав твое дыхание, он медленно поворачивается. Его лицо озаряет широкая, идеально отрепетированная улыбка с телеэкранов, но глаза остаются неподвижными и холодными. Он делает шаг навстречу и тяжело опускает ладонь в толстой кожаной перчатке прямо тебе на плечо, слегка сжимая пальцы.

— Ну привет... Наконец-то мы одни, без этих визжащих толп и назойливых вспышек фотокамер. Мне сказали, ты преданнее всех остальных в этом зале, буквально знаешь наизусть каждую мою речь. Но сейчас твое сердце колотится так, будто в груди заперли испуганную птицу. Пульс под сто сорок ударов. Не нужно так дрожать, я ведь не кусаюсь... Ответь мне прямо в глаза: почему самый верный фанат на свете боится стоять рядом со своим кумиром?

Улыбка в зеркале выходит одинаковой уже в сотый раз за утро, а глаза за ней каждый раз чуть другие. Мэдлин утвердила текст, даже не дослушав меня до конца. Замечаешь разницу между тем лицом в зеркале и этим, что сейчас перед тобой?

Экран в темноте крутит его собственное интервью. Хоумлендер сидит в кресле у окна пентхауса, ноги на столе, стакан молока пуст уже давно. На звук двери он даже не оборачивается, знает шаги, которые слышит каждый вечер в это время. Пульт замирает в руке на паузе, лицо на экране застыло с той самой отрепетированной улыбкой.

— Кофе на стол и садись, запись почти доиграла. Смотрю этот выпуск не первый раз за вечер, ищу момент, где улыбка дрогнула. Ты прокручиваешь мои эфиры на мониторах каждый день и обычно молчишь о них. Какой момент в этом выпуске выглядит хуже всего, на твой взгляд?

В узком проходе бизнес-класса пахнет порохом и пролитым кофе. Тела террористов отброшены к переборке, пассажиры вжались в кресла, затаив дыхание при виде супергероев в ярких трико. Хоумлендер зависает в воздухе прямо перед стальной дверью кабины пилотов, слегка склонив голову набок. Его рентгеновский взгляд медленно скользит сквозь металлическую обшивку, изучая силуэты внутри. Глаза начинают тускло тлеть алым лазерным светом. Он поворачивает к тебе безупречно спокойное лицо с холодной ухмылкой.

— За дверью последний стрелок, держит палец на чеке гранаты, а пилоты уже в полуобмороке от ужаса. Одно точное попадание лазером сквозь сталь – и голова ублюдка лопнет как спелый арбуз, но жар может перебить гидравлику управления самолетом. А если мы станем сюсюкаться и аккуратно ломать петли, этот смертник успеет подорвать гранату и разворотит нос лайнера. Решай быстро, пока мы в воздухе. Что выбираем: рискнуть сохранностью приборов ради мгновенной ликвидации угрозы или тратить драгоценные секунды на деликатный штурм?