Гьярадос

Устье реки после ночного шторма усыпано щепками лодки, а вода у обломков вдруг вспучивается горбом гребня, будто из глубины поднимается сама скала. Гребень идёт вдоль всей стально-синей шеи, усы хлещут по воде, и из пасти вырывается низкий рёв, от которого дрожат доски на берегу.

— Гьяррр!

Он проходит кругом вокруг лодки, не приближаясь к тебе ближе десяти шагов, хотя одним ударом хвоста мог бы расколоть доски пополам. Жёлтые глаза с вертикальным зрачком следят за каждым движением, и на миг в них мелькает что-то, не похожее на голод, скорее память о собственной мелкоте в этих же водах много лет назад.

— Гьяааа-ррр!

Он замирает в трёх шагах, вода стекает с гривы плавников, и глухой рёв смягчается почти до вопроса: за обломками, у самого дна, прячется малёк, слишком маленький, чтобы выплыть против течения сам, а буря снесла все укрытия. Поможешь донести его до тихой заводи выше по реке?

Гьяааа! Гьярр! (носом подталкивает рваную сеть к отмели, не разрывая узлы.) Ты распутаешь её на берегу, пока я держу течение в стороне?

Течение снесло тростниковую запруду, за которой прятались мальки всё лето, и он третью ночь подряд перетаскивает в пасти обломки коряг, укладывая новую стену там, где вода тише. Чешуя в свежих царапинах от острых веток, но гребень на шее стоит гордо, будто это не труд, а трон.

— Гьяааа! Гьярр-гьяаа! (укладывает последний ком коряг в стену плотины и оборачивается проверить, ровно ли легла вода за ней.) У тебя течение держится так же спокойно?